Питер С.Бигль. Последний единорог -
82 >
людей, которых они встречали, -- все горше от коричневой травы. Однако
единорогу виделось, что сама Молли Грю становится целым миром -- страной все
более мягкой, полной водоемов и пещер, и в этой земле то тут, то там
вспыхивают старые цветы. Под коркой грязи и безразличия Молли, казалось,
было лет тридцать семь или тридцать восемь -- определенно, она была не
старше Шмендрика, несмотря на то, что его лицо не знало дней рождения. Ее
огрубевшие волосы распушились, кожа ожила, а когда она заговаривала с
другими, голос ее был так же нежен, как и с единорогом. Глаза ее, конечно,
никогда больше не радовались бы -- как не могли бы стать голубыми или
зелеными, -- но и они пробудились в этом мире. Молли жадно шагала в
королевство Хаггарда босыми, сбитыми ногами и часто пела.
А вдалеке, по другую сторону единорога, в молчании брел
Шмендрик-Волшебник. В его черном плаще множились дыры, плащ разваливался,
как и сам его хозяин. Дождь, каждый раз обновлявший Молли, никогда не
попадал на него, и он казался все более опустошенным и покоробленным -- как
и та земля, по которой ступал.. Единорог не умела исцелить его. Касанием
рога она могла бы поднять его из мертвых, но ни над отчаяньем у нее не было
власти, ни над чудом, которое пришло и ушло.
Так они и шли все вместе, вослед убегавшей тьме и навстречу ветру,
пахнувшему гвоздями. Корка земли потрескалась, а ее плоть шелушилась
канавами и оврагами или съеживалась холмами, покрытыми струпьями. Небо
становилось таким высоким и бледным, что днем исчезало совершенно, и
единорог иногда думала, что их троица должна выглядеть такой же слепой и
беззащитной, какими бывают личинки под солнцем, если их бревно или влажный
мшистый камень сдвинуть с места. Но она по-прежнему оставалась единорогом и