Питер С.Бигль. Последний единорог -
94 >
ее, может быть только из Хагсгейта, то сохранить башню не так уж невозможно.
С одной стороны, мы не позволяем чужакам здесь селиться. Мы держим их на
расстоянии -- если надо, то силой, но чаще коварством. Те темные сказки о
Хагсгейте, о которых ты говорил, -- мы придумали их сами и разнесли по всему
свету так широко, насколько смогли, чтобы обеспечить себе как можно меньше
гостей, и притом с гарантией. -- И он гордо улыбнулся своими полыми
челюстями.
Шмендрик оперся подбородком на костяшки сцепленных пальцев и одарил
Дринна вялой улыбкой:
-- А как насчет ваших собственных детей? -- спросил он. -- Как вы
можете удержать кого-нибудь из них от того, что он когда-нибудь вырастет и
исполнит проклятье? -- Он обвел сонным взглядом трактир, изучая каждое
морщинистое лицо, глядевшее в ответ на него. -- Вы только подумайте, --
медленно проговорил он. -- В этом городе что -- нет молодых людей? Насколько
же рано вы укладываете детей спать в вашем Хагсгейте?
Никто ему не ответил. Молли слышала, как у них в ушах и глазах
поскрипывала кровь, и как их кожа подергивалась, будто ветерок гнал по воде
рябь. Потом Дринн вымолвил:
-- У нас нет детей. Не было ни одного с того самого дня, как было
наложено заклятье. -- Он кашлянул в кулак и прибавил: -- Это нам казалось
самым очевидным способом обвести ведьму вокруг пальца.
Шмендрик откинул назад голову и захохотал -- беззвучно, так, что факела
затанцевали на стенах. Молли поняла, что волшебник уже изрядно пьян. Рот
Дринна исчез, а глаза стали жесткими, как треснувший фарфор:
-- Я не вижу ничего смешного в нашей беде, -- тихо промолвил он. --
Совсем ничего.
-- Ничего, -- всхлипнул Шмендрик, склонившись над столом и опрокинув
стакан. -- Ничего, простите меня, конечно, ничего, совсем ничего. -- Под