Питер С.Бигль. Песня трактирщика -
57 >
Я спросил: - Чем могу служить, господа? Меня зовут Россет. Временами даже хорошо не знать своего истинного имени - по крайней мере, нечего бояться случайно открыть его чужим. Те двое посмотрели на меня, не говоря ни слова. Мне показалось, что смотрели они очень долго. Я почувствовал, что дрожу, совсем как Маринеша, - с той разницей, что меня страх разозлил. - Хозяина тут нет, - сказал я. - Если вам нужна комната, вам придется подождать, пока он вернется. Внизу. Я старался говорить как можно наглее, потому что голос у меня слегка дрожал. Голубоглазый улыбнулся - и я обмочился. Так оно и было, честное слово: его губы растянулись, и внезапно на меня дохнуло нестерпимым ужасом, точно жаром из печки. Я привалился к стене. Хорошо, что при мне была лопата и я смог опереться на нее, а не то бы там и упал. Но я не упал. А во мне достаточно дурацкого упрямства Карша, чтобы по-дурацки стоять на своем, даже когда душа ушла в пятки. Я повторил: - Вам придется подождать внизу. Кажется, я задыхался. Они переглянулись, но не засмеялись. Наверно, это было очень любезно с их стороны. Тот, у которого верхняя губа была чуть приподнята с одной стороны, сказал: - Нам не нужна комната? Мы ищем одну женщину? Позднее мне казалось, что этот выговор был мне знаком. Но в тот миг я думал только о том, что, если бы огонь мог заговорить, он говорил бы именно так. Голубоглазый - а надо вам сказать, что в тех краях голубой считается цветом смерти, - в два шага подошел ко мне вплотную, взял за горло и приподнял. Он сделал это так ловко и небрежно, что я сообразил, что сейчас задохнусь, только когда начал задыхаться. Он прошипел мне на ухо: - Высокую сероглазую женщину? Мы выследили ее до этого трактира? Будьте так любезны?