Питер С.Бигль. Песня трактирщика -
84 >
удивления - впрочем, я слишком устал, чтобы думать о том, чем оно вызвано. Он открыл было рот, словно собирался сказать что-то еще - что-то важное, имеющее отношение к Лукассе и ко мне. Но вместо этого снова посмотрел на Россета и буркнул: - А насчет тех двоих ничего не слышно? Ты их больше не видел? Россет покачал головой, и Карш без единого слова развернулся и ушел в подсобку. Двигался он мягко и плавно, словно волна, которая ходит от берега к берегу, не разбиваясь и не останавливаясь. Моя мать, которая тоже была толстушкой, ходила точно так же. - Ух ты! - тихонько выдохнул Россет и засмеялся. - Я знал, что говорю, и все-таки... И снова умолк. - Пошли, - сказал он. - Ты заслужил, чтобы тебя накормили до отвала! Эй, Тикат, в чем дело? Гуртовщики за своим столом затянули непристойную песенку, которую у нас в деревне знает любой малыш. Я подумал о Лукассе - и мне стало стыдно. - Ладно, Тикат, пошли ужинать! - сказал Россет.Они вернулись, как раз когда мы с Тикатом заканчивали ужинать. Мы выбрались со своими мисками на улицу и сидели под тем деревом, где Маринеша любит развешивать белье. Я услышал их первым - топот копыт трех лошадей и характерное поскрипывание седла Лал - уж как я его ни смазывал, ничего не помогает! Тикат тоже его узнал: он выронил миску, развернулся и увидел, как они въезжают во двор. Ньятенери наклонилась, чтобы что-то сказать Лал, и ее глаза и скулы блеснули в луче света. Лукасса ехала чуть позади, бросив повод и глядя в землю. Они проехали мимо, не заметив нас. Честно говоря, я ненадолго забыл про Тиката. Его заботы насчет Лукассы - это его дело, а мне надо было предупредить Ньятенери про двух улыбающихся человечков, которые приходили ее искать. Я вскочил, окликнул